Человек, развалившийся в желтом кресле напротив меня, с первого взгляда показался неприятным типом. Лишь он переступил порог моего новенького офиса (только вчера мы отпраздновали новоселье) и сыто, с оттенком презренья осмотрелся по сторонам, как я почувствовал волну антипатии, поднявшуюся горлом. Узкое, вытянутое лицо истукана с острова Пасхи, поджарое тело, скрытое строгим черным костюмом от Армани с бриллиантовыми запонками, высверкивающими из темных туннелей рукавов. Судя по запонкам, костюму, холеной роже и повадкам избалованного кота, оказавшегося посреди помойного царства, — денежки у него имелись, и немалые. Я поморщился в душе, состроил сам себе кислую физию, точно объелся лимонов, и выпустил из клетки самую гнусную из своих улыбочек — подобострастную.

Посмотрим, с чем вы припожаловали ко мне, господин Чистоплюй!

— Прошу вас, садитесь!

Я указал ему на кресло и подвинул к посетителю коробку с кубинскими сигарами. Между прочим, дорогие бестии, по сто пятьдесят рубликов за штуку. Господин Чистоплюй покосился на шкатулку и поморщился, точно увидел вместо сигар самокрутки с дрянной махоркой.

— Нет! Благодарю!

Он зябко помял ладони, словно совершал обряд омовения, и уныло зевнул.

Я не собирался терпеть подобную наглость. Мои сигары ему не пришлись ко двору, а теперь восседает в кресле, как на троне, и изображает скучающего монарха. Но тут я увидел на его правой руке золотой перстень с огромным бриллиантом и решил малость обождать с выставлением потенциального клиента за дверь. В конце концов в финансовом плане я переживал сейчас далеко не самые подходящие для гонора времена. Новый офис и ремонт движка в катере сожрали практически всю наличку и обнулили счет в банке. Остались сущие крохи, только чтобы счет не закрыли. А тут еще и юбилей града на носу — 300 лет — значит, предстоит недельки на три-четыре полный штиль.