Но приступ оцепенения прошел сам собой. Осмысленность вернулась во взгляд Иеронима Балаганова.

Он дважды моргнул и вопросительно посмотрел на меня.

— Я что-то…

— Да, — подтвердил я его невысказанную мысль. — Вы хотели сообщить, что странного было в поведении Романова.

— Точно. Истинно так, — безвольно согласился он. — Исаич последний день ходил какой-то подавленный, тусклый. Таким он был, когда Иоланда устроила мясорубку в его доме…

— Первая жена? — уточнил я. Господин Чистоплюй кивнул.

— Он не походил сам на себя. Все время о чем-то бормотал себе под нос. Долго не вылезал из Сети. Обычно он не интересовался Интернетом. Только деловая переписка, а тут новостные сайты все проштудировал, причем упор делал на странички, где содержались даже не новости, а сплетни о жизни нашего города. Зачем бы это он стал тратить свое драгоценное время на такую ерунду? В общем, не такой он был, как обычно. Это почувствовали все. Я прямо спросил его: «Исаич, какие проблемы?» А он отмахнулся и сослался на близящийся развод. Эта сучка Вика все соки из него высосала. Тогда я удовлетворился этим ответом, но сейчас думаю, что не так прост портрет, как его малюют.

Господин Чистоплюй перевел дух и словно бы изготовился вновь погрузиться в состояние отрешенности, как вдруг что-то вспомнил:

— Он все время крутил какой-то компакт в руке.

— Музыка? — подбросил вопрос Гонза.

— Нет. Вряд ли. Он его не выпускал из рук. Скорее диск для компа.

— Этот диск нашли? — спросил я.

— Нет. Нигде нет. Ни в офисе. Ни на катере. Видно, пропал вместе с Романовым. — Иероним Балаганов умолк.

Я прикрыл глаза и задумался. Картина не прорисовывалась. Я не видел ключевого фрагмента, но дело меня занимало. Пропавший на виду у всех человек, история прелюбопытнейшая.

Я бросил взгляд на Гонзу и прочел в его глазах тот же азарт, что снедал меня.

— Мы беремся за это дело, — озвучил я наши с Кубинцем мысли.