– Наверное, – рассеяно откликнулась Аленушка-лебедь, вертя своей длинной белой шеей. Она старалась, укладывала перышки – на крыле, вдоль хребта. Охорашивалась, невеста.

– Я каждое слово в этом псалме сейчас понял. Каждую запятую.

– Не отвлекайся, Ганс. Потом расскажешь…

Но Ганса было не остановить.

– Вот послушай… "Извлеки меня из тины, чтобы не погрязнуть мне: и да избавлюсь от ненавидящих меня и от глубоких вод… Да не увлечет меня стремленье вод, да не поглотит меня пучина, да не затворит надо мною пропасть зева своего…" Он это как будто для меня специально сложил, Давид-псалмопевец, – восхищенно сказал Ганс.

Вода была ему уже по горло. Оставалось только набрать в легкие воздуха и поглубже нырнуть. Перед тем как сделать это, Ганс обернулся – там, на жухлой траве, скучала его никчемная винтовка "Маузер" в компании ветхого тряпья, невдалеке притих похудевший сразу на весь сигарный запас ранец – это Клаус его обчистил.

Ганс улыбнулся – ведь ее почти не видно будет, эту чертовку-войну, если смотреть на нее сверху, с высоты лебединого полета.

Февраль-март 2004 г.