Стоит перейти вброд или в крайнем случае переплыть неширокую протоку, отделяющую риф от земли, и окажешься на континенте.

Вдруг Песу стало обидно – он давным-давно на Фелиции, а еще не сделал по суше ни одного шага.

«Нужно срочно исправить это досадное упущение!»

Позабыв про завтрак, он обулся и, прихватив для уверенности китайский автомат, спустился в трюм. Подобрался к длинной пробоине по левому борту, выглянул из нее и удостоверился, что при должной физической сноровке (а она у Песа была) можно покинуть пароход, не прибегая даже к помощи веревки.

Что он и сделал.

И вот уже захрустели под рифленой подошвой инженерского ботинка пустые крабьи панцири и бесчисленные раковины.

Он вышел из тени корабельного корпуса. Лучи восходящего солнца позолотили далекий пляж, усыпанный пегими валунами. Он показался инженеру таким желанным!

Но не тут-то было.

Пан Станислав не сделал и трех шагов – желтое щупальце капюшона, вынырнувшее из-за броненосца, загородило ему дорогу.

Его поставленный вертикально кончик предупредительно покачивался.

– А я думал, вы спите… – пробормотал Пес. – А вы не спите…

Он попробовал обойти щупальце.

Без толку – щупальце с мягкой непреклонностью сдвинулось вместе с ним.

– Ладно… Вашу мысль я понял. Больше с броненосца ни ногой.

И, вздохнув, Пес принялся карабкаться назад, в пробоину.

«Раз на берег не получается, буду развлекаться здесь…» – постановил Пес, молодцевато расхаживая по палубе.

А что может быть лучшим развлечением для мужчины, нежели возня с оружием?

Первым делом Пес взлетел на крышу надстройки и осмотрел флуггерную лазерпушку, которая, по замыслу сирхов, олицетворяла главный калибр корабля.

Ирония судьбы заключалась в том, что величавая, старательно водруженная сирхами на капитальный самодельный станок пушка не могла поджарить даже воробья.

Она вообще не работала.