А мы будем идти вверх по реке и готовиться к генеральному сражению. И мы шли. Время от времени мы видели на берегах небольшие поселки. Жителей в них, как правило, уже не было - сигнальные дымы опережали нас. В Ярлграде, надо полагать, уже готовы к встрече с нами. Да и в других уделах, я думаю, уже тоже готовы.

Но, тем не менее, если я и дальше буду спешить, то тогда никто из младших ярлов просто не успеет прийти на помощь Верославу. К тому же, как я понимал, очень немногие из них захотят за него заступиться: Гурволод говорил, что наутро после исчезновения Айгаслава между варварскими ярлами произошла очень серьезная размолвка, закончившаяся обильным кровопролитием, и все они спешно покинули Ярлград. И не они одни, ибо даже ярлградская дружина, и та далеко не вся присягнула Верославу, а большею частью разбежалась кто куда. Но правда это или нет? Не лжет ли мне Гурволод?

А Любослава я о Верославе не расспрашивал - я знал, что он не станет отвечать, ни да ни нет. И вообще, мальчишка был по-прежнему неразговорчив. Зато он с удовольствием выслушивал меня. И я ему рассказывал, рассказывал, рассказывал! Я ничего от него не скрывал, я был предельно откровенен - и юный варвар узнавал о таких моих тайных и сокровеннейших замыслах, о которых я не только не упоминал в своих многочисленных трактатах, но даже не намекал своим верным легатам уже на самом поле сражения, когда от правильного и точного выполнения приказа порой зависела судьба Державы! Вначале я не мог понять, отчего это я стал столь рискованно откровенен, но уже только в наш последний с ним вечер, внимательно всмотревшись в печальные, бездонные глаза Любослава... я догадался: да я же доверяю свои тайны обреченному человеку, который уже наполовину мертв! Я испугался. Я приказал усилить и без того весьма надежную охрану заложника... И все равно всю ночь не спал - лежал, прислушивался, ждал!