Ничто ничего не значит, здраво понимал Чернов и поэтому бежал вперед, к людям, к жизни, потому что раз уж он остался на дистанции, то с ума не сойдет. Сто пудов! А о том, что сзади нет никакой прорехи, не видно ее, что она затянулась в этом горячем воздухе - даже следа не осталось! - о том как-то не думалось. "Не видно" не значит "отсутствует". Это - из другой фантастической книги. К слову, великое свойство любого человечного человека: не думать о нежелательном, отметать его, оставлять на потом. Даже если этот человек стайер-полиглот, помнящий не только прочитанную фантастику, но и изучаемую в свое время в институте науку логику.
Но не для жизни она, наука эта...
Кроссовки быстро стали из белых красно-желтыми, грязными, белейший рибоковский костюмчик - тоже, но Чернов был выше подобной мелочи, он мчался вперед, неведомо куда, но зато в ту же сторону, в какую начал бег в далеких отсюда Сокольниках. Как он это определил? Да просто ни "там", ни "здесь" не сворачивал он с выбранного направления. И не терзали его пустые сомнения: а вдруг не в ту сторону, а вдруг надо все же назад, бороться и искать, найти и не сдаваться (цитата), ловить, слепо тычась, тайные дыры нуль-переходов? Зачем? Их нет, как ни гляди (а он поглядел), а Земля - круглая в любом пространстве-времени, рано или поздно вернешься в то место, с какого начал бег. А то, что это - Земля, Чернов не сомневался. Во-первых, не хотел сомневаться, иначе - зачем бежать? Тогда надо лечь, предаться унынию и горести и покорно ждать смерти.