Казалось ему, что все с ним случившееся - не случайность вовсе (тавтология намеренна), а некий Процесс с большой буквы, в котором Чернов должен играть некую же специальную роль. Километры километров, набеганные за долгие годы в гордом одиночестве (на дистанции нет попутчиков, только соперники!), приучили осознавать происходящее в жизни не фрагментарно, не как цепочку случаев, а целостно - именно Процессом. Бегом. Начав сей бег в Сокольниках, Чернов рано или поздно где-то закончит его. Где? Лучше всего - в тех же Сокольниках, но может статься, что совсем в ином пункте пространства-времени, раз уж дистанция пролегла в не им заданных пространственно-временных координатах. Он - стайер, Чернов, не только по спорту - по жизни тоже, по отношению к ней, по логике мышления. Он только начал бежать, времени прошло - копейки, пространства освоено - устать не успел, и вряд ли он, лишь глянув одним глазком на чужие миры-времена, сразу же где-нибудь финиширует. В таком случае провалиться в прореху должен был не он, а какой-нибудь его прежний корешок по легкоатлетической сборной - из спринтеров, из стометровщиков. А провалился-то он, стайер. Значит, бежать ему по определению - или, если хотите, по предназначению! - еще долго, надо беречь дыхалку и силы и не тратить их на пустые и бесполезные страдания.

Все вышесказанное подразумевает наличие в Процессе "кого-то свыше". Хотите - Бога. Хотите - Высший Разум. Хотите - Генерального Конструктора. Хотите - Еще Кого-нибудь. Вопрос терминологии... И это не мистицизм, а нормальная логика человека, точно знающего, что в привычной земной жизни никаких прорех ни в пространстве, ни во времени не существует.

А между тем - добежал до намеченного здания.

Оно и вправду было куда больше и выше остальных. Квадратное в плане, такое же скучное архитектурно, как и жилые дома - гладкие стены, узкие окна, не пропускающие внутрь жару, наконец-то - редкие деревца вокруг, похожие на кипарисы-недоростки. Оно одиноко царило на тоже большой, по сравнению с улочками, площади, заполненной, как и улочки, людьми, уже откричавшими "приветы бегуну" и снова упорно буравящими его глазами.