Тому обстоятельству, что Римо жив, можно найти множество объяснений. И мир так никогда и не узнает, что Римо Уильямса обучили древнему корейскому боевому искусству Синанджу, чтобы он стал секретным оружием Америки в непрекращающейся схватке с ее врагами. Не существовало ни документов, ни компьютерных файлов, которые связывали бы Римо с Домом Синанджу, лучшими наемными убийцами — ассасинами — за всю историю человечества. Не существовало и никаких следов его службы Америке, хотя он несколько раз спас страну и, по крайней мере, дважды весь мир от верной катастрофы.

Все, чего Римо хотел в настоящий момент, было спаять две части своей жизни воедино. Но, глядя на осколки жизни, он никак не мог этого сделать — существовало как будто два Римо Уильямса. Один — сирота, мальчишка, выросший в мире, полном неуверенности, а другой — наследник традиций Синанджу, в течение пяти тысяч лет служившей фараонам и эмирам, задолго до того, как была открыта Америка, а теперь помогавшей этой самой развитой и могущественной державе на земле.

Два Римо Уильямса — один, обычный человек, и другой — самый опасный хищник со времен тираннозавров. Два человека с одними и теми же мыслями и все же такие разные.

Почему-то происходившее раньше перестало казаться реальностью. Было почти невозможно признаться, что это было его собственное прошлое. Неужели он был когда-то так молод и неопытен?

Внизу на улице продолжали собираться зеваки — теперь их было семеро. Подошедшие во все горло призывали Римо спрыгнуть.

— Ну, давай же, парень! Раз, и покончим с этим! — кричал какой-то чернокожий. — Мы не можем торчать здесь всю ночь.

— Последний раз повторяю, — ответил Римо, — я не собираюсь прыгать.

— А я говорю, что прыгнет, — вставил парень в оранжевой куртке. — Ему просто нужно собраться с духом.

— Верно! Парню зрители не нужны — боится, что перетрусит и все над ним посмеются. Правильно говорю, Джим?