— Я нашел его у Музея археологии. Преступники — столько ценных вещей лежит среди обломков!

— У музея, говорите? Тогда это может быть все что угодно, даже реликвия.

— Гвоздь как гвоздь, — пожал плечами Масуд Аттаи.

Женщина с видимой неохотой повернулась к ковру для молитвы. Когда она нагнулась, платье обтянуло плавную линию бедер. Роскошная женщина, подумал Масуд. В ней чувствуется порода.

Со знанием дела она пощупала угол ковра.

— А мамлукские ковры у вас есть? — спросила женщина, выпрямляясь.

— Увы, нет, — ответил старик. — С пятого года не было ни одного.

Она не удивилась. Очевидно, покупательнице было отлично известно, что теперь в Иране летосчисление шло с начала революции.

— Я еще зайду, — сказала она и вышла из лавки. На ее хорошеньком личике не было и тени страха.

Следующая ракета взорвалась через несколько секунд. Она уничтожила зеленую мечеть на улице Фирдоуси, как раз в той стороне, куда направилась женщина. Выглянув в дверной проем, Масуд успел заметить, как его покупательница свернула в проулок и удалилась быстрым деловым шагом. Мелькнувший профиль казался задумчивым. Никаких других чувств на этом лице не отражалось, и Масуд попытался представить, каково было бы остаться с ней наедине прохладной весенней ночью...

Вернувшись в лавку, он обнаружил, что из-за взрыва портрет аятоллы покосился. Поправив раму, Масуд стер рукавом приставшую к квадратной шляпке гвоздя пыль. Обыкновенный гвоздь. Почему та женщина так им заинтересовалась?

Глава 1

Ламар Бу беспокойно ворочался на узкой койке. Он не мог заснуть. Сначала койка, как и все остальные, втиснутые в трюм, покачивалась и скрипела, пока огромный корабль зарывался носом в волны. Потом качка прекратилась, но сон не шел — ведь это означало, что они вошли в прибрежные воды.

В подтверждение его догадки с палубы спустился Преподобный-Майор.

— Мы вошли в залив, — говорил он шепотом, проходя между койками и расталкивая спящих людей.