Все, за исключением Кууруса, рассмеялись.

Минутой позже в зал ворвались четыре крепких вооруженных охранника в туниках с перекрещенными на груди шелковыми голубыми лентами.

– Где Хул-дурачок? – гаркнул один из них – рослый парень с мощной челюстью, в которой недоставало нескольких зубов, и длинным, протянувшимся через всю правую щеку шрамом Его спутники принялись обыскивать зал. – Я спрашиваю, где Хул-дурачок? – настойчиво повторил предводитель четверки, обращаясь к хозяину таверны.

– Сейчас я его поищу, – ответил хозяин, подмигивая мрачно усмехнувшемуся парню со шрамом, и с нарочитым вниманием заглянул под прилавок.

– Нет, – печально ответил он, – кажется, Хула-дурачка здесь нет.

– Жаль, – разочарованно протянул предводитель четверки. – Придется поискать где-нибудь в другом месте.

– Придется, – с сожалением вздохнул хозяин и, выдержав короткую, особенно жестокую для беглеца паузу, внезапно воскликнул.

– Нет! Подождите, здесь, кажется, что-то копошится! – И, наклонившись к прижавшемуся к его ногам дрожащему от страха карлику, резким рывком поднял его над прилавком и швырнул парню со шрамом под ноги.

– Вот так сюрприз! – воскликнул рослый парень. – Да это же Хул-дурачок!

– Сжальтесь надо мной! Пощадите! – истошно завопил Хул, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук.

Четверка охранников, вероятно некогда принадлежавших к касте воинов, веселилась, наблюдая за безуспешными, выглядящими комично усилиями тщедушного человечка.

Присутствующим тоже нравилось это зрелище.

Толстое тело маленького уродца Хула с худыми болтающимися руками и ногами напоминало скорее мешок с тряпьем, а грязные, прикрывающие его лохмотья только усиливали это впечатление. Одна нога у него была короче, правый глаз был наполовину закрыт, а массивная, слишком тяжелая для тонкой шеи голова безвольно свесилась набок.