Винодел, однако, казалось, не замечал ничего вокруг.

В одном месте, когда положение его серьезно осложнилось, я и некоторые из собравшихся заметили, как парень, делая очередной ход, неловким движением руки зацепил второго копьеносца, отодвинув его от строителя, клетка четыре, к лучнику, клетка четыре, открывая перед ним, таким образом, целый освободившийся ряд по диагонали.

– Смотрите, что он делает! – тут же возмущенно воскликнул один из кузнецов. – Он передвинул второго копьеносца к строителю на клетке четыре!

– Ничего подобного! – в замешательстве испуганно возразил винодел.

Игрок выглядел удивленным.

Все глаза обратились к нему, и он, опустив голову, на минуту задумался, очевидно, восстанавливая по памяти весь ход партии, затем внезапно улыбнулся.

– Все правильно, – сказал он. – Его второй лучник должен стоять рядом со строителем на клетке четыре.

– Вот видите! – с видимым облегчением воскликнул винодел.

Кузнец возмущенно махнул рукой и, развернувшись, зашагал прочь.

Никто больше не произнес ни слова. Время от времени случайные прохожие подходили посмотреть на игру, но, увидев, что происходит, отправлялись дальше. Семь-восемь зрителей, однако, включая и меня, продолжали наблюдать.

Партия близилась к концу, и теперь стало совершенно ясно, что через пять-шесть ходов Домашний Камень слепого игрока будет захвачен. Винодел воспользовался своим правом сделать подряд три хода и провел сокрушительную атаку. Ситуация на доске сложилась такая, что я начал сомневаться, что даже Сентиус из Коса или Кинтус из Тора сумели бы как-то её спасти. На лицах зрителей было написано явное разочарование.