Когда приблизился достаточно, паук его заметил и сделал судорожную попытку встать, но силы ему изменили и суставчатые лапы прогнулись под весом туловища. Черная ворсистая туша покрыта была снегом - очевидно, паук лежал здесь уже не один час. Найлу это показалось странным: пауки с их даром телепатии могут в случае чего послать мгновенный сигнал о помощи своим сородичам. А уж тут-то, в трехстах метрах от главной цитадели на том конце площади - и ушибиться не успеешь, как все уже должно быть слышно.

Приблизившись настолько, что уже можно было разглядеть туловище, Найл понял, почему паук не смог подняться. Три лапы у него были по сути размозжены; нижний сустав у одной из них, увенчанный черным когтем, держался вообще непонятно как. Стелящийся следом кровавый след, уже припорошенный снегом, свидетельствовал, что прежде чем свалиться окончательно, паук еще пытался как-то волочиться. Было видно, что жизнь в нем уже угасает.

- Что случилось?- произнес Найл вслух, хотя знал, что мысленный импульс передается в мозг паука напрямую.

Ответ, раздавшийся внутри грудной клетки, заставил нервно поежиться: нечто болезненное, страдальческое, прямота же контакта заставила ощутить беспомощность и тяжелую, тошнотную усталость существа - чувства, передавшиеся и самому Найлу. Что именно пытался сообщить паук, разобрать было невозможно, но "голос" этот Найл

узнал сразу: Скорбо, начальник стражи. Теперь ясно, почему их контактная связь была такой невнятной и хаотичной. Для пауков общение с людьми - сложное искусство, все равно что для людей умение читать. По паучьим меркам Скорбо был неграмотным простолюдином, существом, основным достоинством которого в глазах начальства была грубая физическая сила и умение помыкать. У Найла этот тип всегда вызывал неприязнь; однако сейчас Скорбо был тяжко ранен и погибал, и от этого сердце у Найла наполнилось жалостью.