- А... Мистер Гризли! - проговорил он именно таким тоном, на который я и расчитывал, планируя сегодняшнюю встречу.

Фэны почуяли неладное. Роздача автографов, судя по реакции режиссера на пустую ладонь, обещала отложиться. В лучшем случае.

Тогда я вполне осознанно ощутил, как моя кармическая оболочка дрожит под градом проклятий. Во что бы то ни стало, я решил без телохранителя сегодня на улице не появляться, прекрасно понимая, что от тумаков и - не дай Бог! - ножей меня никакое щупленькое биополе не спасет.

- Да, мистер Хэммингуэй. Эдвард Гризли, главный редактор журнала "People". - Хотелось сказать что-то еще... Такое, отвлеченное, вроде: Как жизнь?

Режиссер дружелюбно улыбнулся, отмечая про себя, что память на старости лет пока не собирается его подводить. Схватил протянутую руку и, вкладывая весь "порох" которого "в пороховницах" оказалось совсем не так мало, потряс ее.

- Черт побери, Эд, какими судьбами! - почти кричал Хэммингуэй.

Фэны отчаялись окончательно.

Я туповато пожал плечами и так же туповато улыбнулся. Дэвид профессиональным взглядом отметил мое замешательство и сразу же предложил:

- Пойдем в более тихое место. Поговорим.

В бок врезалось что-то твердое, похожее на материализовавшийся крик отчаяния обделенной толпы.

Вслед за Дэвидом я вышел из холла.

...Так я стал свидетелем собственного знакомства с человеком, которого двадцать лет назад имел удовольствие созерцать по пять - восемь часов в день.

*** *** ***

Лицо Дэвида мрачнело на глазах, когда он взвешивал мое, должно быть, дерзкое и больно преждевременное заявление. Наверное, я поступил неправильно: слишком непоследовательным казался переход от красочных воспоминаний к суровой действительности. Но, как бы то ни было, кто-то обязан был написать критическую статью на столь грандиозный фильм.

Хэммингуэй отрицательно покачал головой.

- Спецэффекты не убивают людей, - уверенно заявил он.