Винд смерил меня оценивающим взглядом и предложил:

— Попробуем?

Черт!!! Надо же так попасться!

Не помню, упоминал ли я, но я солдат, — а это немного другая выучка, чем у убийцы, профи-одиночки. Тем более, что дракон даже не убийца — это хищник. Как говаривал один мой приятель, родом с востока, не стоит отвешивать охотящемуся тигру все сорок три учтивых поклона. Не поняли? Суть в том, что там, где у тебя навык — у них инстинкт, и тут уж не угадаешь: будешь ли ты героем, или неудачником трупом. Кто кого — лев или человек? А если у человека только нож против зубов и когтей?

Я сидел, отчаянно ища выход — кто его знает, чем обернется драка с Виндом… Ну не мог я рисковать! А ситуация на самом деле была патовой! Откажешься — убьет, как мы таракана. Покажешь себя не достойным противником — в лучшем случае покалечит, что б в другой раз язык не распускал. А покажешь себя достойным — значит, драка будет тем более на смерть…

Скрипнув зубами на нелепость происходящего, я начал подниматься, но Винд неожиданно покачал головой, как бы сожалея:

— Ты слишком долго думаешь, Тайрен. А я пока не хочу тебя убивать.

Я стоял, — как оплеванный. Вроде ж только что понимал разницу между глупостью и необходимым обоснованным риском, — а сейчас самому было стыдно и обидно за свою заминку.

Остаток дня я тихо бесился, наблюдая за невозмутимо устраивающимся на ночлег драконом.

Следующее утро принесло мне некоторое удовлетворение тем фактом, что я его опередил. На долю секунды, — стоило мне потянуться, как Винд немедленно открыл глаза и вскочил, как будто только и ждал этого момента.

Сегодня дракон почему-то решил оставить свои соображения о том, что мне не следует быть на Кельдерге при себе: толи фантазия истощилась, толи он счел тему закрытой после вчерашнего. Настроение у меня опять испортилось и вовсе не потому, что я так легко попал в расставленную ловушку, но вскоре стало не до того, — тропа перешла в нечто невообразимое. Кое-как вбитые в трещины колышки, соединялись сомнительного вида прутиками, при чем порядком подгнившими, а скалы обрывались в ревущую пенную бездну… Это сооружение без названия оскорбляло сами горы, в которых находилось!