– О чем толковище, Иван? – Нестор тронул за рукав зипуна вислоусого хорунжего:

– Товариство требует поход, но Мирон против, – презрительно плюнул на землю бывалый казачина.

– Шо кажет?

– Брешет – войсковая казна пуста. Словно услышав их разговор, из толпы донесся ехидный вопрос:

– Батько атаман! Может, у султана турецкого дозволенья испросим? Полон из неволи выручать?

– Я вам розумным языком повторяю: вернется гетман из Московии и сам решит, быть походу или нет. Одним куренем ворога не одолеть.

– Ханские чамбулы скоро в Кош будут заходить, как к себе в сейбан! – выкрикнул Нестор. – Не окоротим их, сами под ярмом окажемся.

Мирон бросил на своего десятника неприязненный взгляд и, засунув руки в карманы широких шаровар, жестко сказал:

– Чем людей в походе кормить будешь? Порох покупать на что? В казне ни гроша. Нестор упрямо выдвинул подбородок и, насупившись, угрюмо спросил:

– С прошлого похода одних гиней двести монет добыли. И товара несчетно. Может леший спер? Или мыши съели?

Дружный хохот запорожцев поддержал авторитетного десятника. Стоявший рядом хорунжий негромко добавил:

– Атаману пышки, казакам шишки.

Куренной молча разглядывал кончик сафьянового сапога, и отвечать не торопился. Выдержав паузу, он, не отрывая взгляда от земли, бесстрастно промолвил:

– Баешь, гиней полно? И рухляди заморской? Решил проверить, как батька за хозяйством следит? Добре, будет по-твоему. – И, резко обернувшись, гаркнул: – Недаш, книгу тащи!