– Расскажи, будь ласка! – вспыхнула любопытством Леся.

– Отстань, не до того! – с надеждой прислушалась к голосам снаружи Златка. Громкая перебранка, доносившаяся с тракта, вскоре затихла.

– Чумаки то, – пренебрежительно махнула рукой Леся. – За солью в Крым едут.

– И не боязно им?

– Купцов не трогают, у них ярлыки ханские, охоронные, – пояснила подруга.

– Ох, горюшко лихо! – закручинилась Златка и взмолилась: – Данилушко, сокол мой ясный, приди на допомогу.

– Дождешься, як же, – вздохнула Леся.

– Може, выкупят нас?

– Ты бачила, сколько грошей за нас татарину отсыпали? Откуда у козака таким взяться?

Вопрос остался без ответа. Подруги вновь замолчали, погрузившись в нелегкие думы и покачиваясь на неровностях дороги. Кибитка сильно накренилась и обо что-то ударилась, едва не перевернувшись. Златка тихонько вскрикнула и вновь принялась растирать пальцами виски. На молчаливый взгляд подружки она ответила твердым голосом. Фраза неожиданно всплыла сама собой, откуда-то из глубин сознания, и прозвучала с явственной угрозой:

– Ладно, уроды! Вы еще не знаете, с кем связались!

– Ты о чем? – испуганно прошептала Леся.

– Выкупят нас! – убежденно произнесла Златка, не обращая внимания на недоверчивый взор подруги. – И гроши найдут!..

Кафа встретила соленым морским ветром, золочеными шпилями минаретов, блестящими в лучах заходящего солнца, и заунывным пением муэдзинов. Караван-сарай, где встал на ночлег мурза, находился в румском квартале портового города, и местные цирюльники-греки тут же занялись невольницами. В деревянных бадьях, наполненных горячей водой, отмывалась степная пыль, нежная кожа красавиц натиралась дорогими арабскими маслами, а изодранные сарафаны сменили воздушные шелковые наряды. Утром ценный товар был выставлен на рынок.