– Гик!

Боевой клич пронесся по степи. Подбадривая себя воинственными криками, навстречу устремились крымчаки. В жестокой сабельной рубке сошлись два отряда. Степняки широкой подковой окружили запорожцев, пытаясь обойти с флангов. Казачий разъезд дружно, не ломая строй, ударил в центр.

– Бей! Овчинный малахай развалился надвое, брызнув темными каплями.

– Н-на!

Привстав на стременах, старый Метелица сделал короткий замах, и косой удар рассек скуластое лицо.

– Иншалла! Свесился с коня балагур Малк, не дожив до двадцать первой весны.

– Дзябол в харю!

Беглый шляхтич Забельский блокировал саблю в руках крымчака и могучим ударом кулака выбил его из седла.

– Бей!

– Аллах акбар!

На Нестора навалилось сразу трое. Зеленый казачий жупан в нескольких местах покрылся разрезами, а седой оселедец развевался на морозном ветру, как куренной жупел.

– Держись, браты!

Из лощины, с шашками наголо, низко пригнувшись к конским шеям, вылетел сторожевой десяток Переяславского куреня. Вперед вырвался Семен Лузга, кровный побратим Нестора, атаман разъезда.

– Руби басурман!

Татары, несмотря на сохраняющийся численный перевес, брызнули врассыпную. Дичь внезапно превратилась в охотника. Запорожцы рвали уздечки и нещадно терзали конские бока шпорами, пластаясь в погоне, но азарт сыграл с ними злую шутку– конный ясырь уходил в противоположную сторону. Торопливо развернув коней, разъезд бешеным галопом вылетел на торную дорогу, укрывшую полон. Казачьи лошади дышали хрипло и прерывисто.

– Не догнать, – хмуро поведал подъехавший Лузга.

– Ушли! – со злобой сплюнул сквозь зубы Нестор.