— Да так. Думал, может, знаю. Катя говорит, сегодня ты ее спас — двух придурков вышвырнул?

Глеб удивленно поднял брови. Барменша подмигнула ему из-за спины рыжего. Глеб с улыбкой погрозил ей пальцем.

— Кать, брось. Они сами слиняли.

Рыжий удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, что цену себе не набиваешь.

Толян постучал пальцем по стеклу своих часов.

— Стас, короче. Время — деньги.

— И что б я без тебя делал? — Стас допил апельсиновый сок. — Можешь здесь подождать? — обратился он к Глебу. — Я позвоню в течение часа.

— Ништяк, нет проблем! — обрадовался Глеб. — Думаешь, я подойду?

— Попытка — не пытка, — ответил Стас и обернулся к барменше. — До вечера, значит?

Та кивнула.

— Освобожусь в девять.

— Хорошо, я заеду. — Стас направился к выходу.

Толян сполз с табурета и хлопнул Глеба по плечу.

— Не дрейфь, проскочим! — бодро пообещал он и коваными каблуками затопал вслед за рыжим.

Барменша улыбнулась Глебу:

— Сосиски и кофе?

Глеб улыбнулся в ответ:

— И два кусочка хлеба.

Подавая ему тарелку, барменша глубоко вздохнула.

— Журналистка эта прямо из головы не идет. Молодая, известная, счастливая небось… И вдруг бац — изнасиловали и горло перерезали! Жуть какая-то!

Глеб накрыл ее ладонь своей.

— Кать, подумай о чем-нибудь приятном, — посоветовал он. Затем расплатился, взял сосиски и кофе и присел за свободный столик.

Между тем певец Киркоров громогласно поднимал свой бокал, сообщая всем заинтересованным лицам, за кого он пьет и с какой целью. Стараясь его перекричать, барменша спросила:

— Почему ты всегда в темных очках?

Глеб с усмешкой ткнул вилкой в сосиску.

— Чтоб никто не прочел мои умные мысли.

— Нет, кроме шуток.

— Глаза болят, Кать.