Оказавшись на ногах, возвышаясь над грязным песком котлована, Петля отчаянно заплясал на месте, размахивая руками и пытаясь смахнуть с себя мерзких тварей. Он отшвыривал тощую серую тушку — но та, прошуршав по металлу крыши, мгновенно становилась на лапы — и вновь бросалась в атаку.
— Пшла! — отчаянным ударом ботинка Петля избавился от соседства с последним грызуном.
Теперь здесь, на крыше, он был полновластным хозяином. По крайней мере, еще на несколько минут — пока серые твари не выстроят вдоль ржавых балок когтистую и зубастую живую лестницу.
И тут он увидел его. Внизу, среди остальных крыс — но окруженного тем не менее широким пятном свободного пространства, словно полосой отчуждения. Маленькие красные глазки сверкали на неподвижной морде, кошмарной, словно сотворенной декораторами фильма ужасов. И смотрели эти глаза прямо на него. Эти глаза хотели, жаждали его плоти. И на это его желание работало сейчас все крысиное полчище.
Гнусную тварь, что заправляла всем этим крысиным беспределом, он узнал сразу, хоть и в глаза никогда не видел подобного. Потому что это и не мог быть никто другой, кроме как крысиный волк — мерзкое порождение Зоны. Будь у Петли автомат, да что там — паршивый пистолет, — вопросов бы не было. Крысы — это вам не слепые собаки, не плоть, не кровосос. Это просто крысы. И даже крысиный волк — тварь вполне уязвимая, если, конечно, не атакует в замкнутом пространстве туннелей. Но это умная тварь, и нападение это совершенно не случайно: крысиный волк почуял, или же ему доложили шустрые серые шпионы, — у этого двуногого нет оружия, он труслив и беспомощен, не в пример иным посетителям этих мест. Ему нечего противопоставить тысячам острых, как кусачки, зубов. А такая куча дармового мяса с неба не падает.