— А почему вы… ты сказал, что я — «первый»? — осторожно спросил Петля.

— Пойдем отсюда, — неожиданно сказал Бука, подымаясь. Он огляделся, словно мог что-то видеть в этой кромешной тьме. — Здесь нельзя оставаться.

Они шли куда-то в непроглядный мрак. Петля так и не добился от странного спасителя, куда тот его тащит, и теперь тоскливо брел за этой нескладной долговязой фигурой, погруженный в туманные, путаные мысли. Анестезирующий наркотик продолжал рисовать нелепые и страшные картины, не давая сосредоточиться и четко представить себе новое положение вещей.

Во-первых, та самая проза жизни. Если Бука действительно спас его, а все истории про него — лишь бред болтливых завистников, значит, есть шанс, что за Периметр он выберется. И что дальше? Мало того, что засветились на входе, что полегла вся группа во главе с бугром, так в довесок ко всему он потерял контейнер с драгоценным хабаром, который обещал хоть какую-то надежду вырваться из проклятого круга! И вот тут-то возникают старые, как мир, вопросы: кто виноват и что теперь, мать его, делать?! Кто окажется крайним во всей этой истории — и так ясно, к гадалке не ходи. Поскольку бугор двинул кони и навара с дела не вышло — в банде начнется зверство и дележка власти. И по всем понятиям для начала прирежут его. А будь у него в руках этот проклятый контейнер…

Тут в неясных мыслях Петли возникло некоторое просветление.

— Слушай, — возбужденно заговорил он, тряся Буку за рукав его странной холщовой рубахи. — Мы же к Периметру идем, да? Давай вернемся, а? У меня там контейнер с хабаром зарыт — братки за него обещали с меня долг списать! Ты понимаешь?! А может, еще и нала отвалят! Что скажешь, а?!

Бука искоса посмотрел на несвязно бормочущего спутника и сказал нехотя:

— Мы идем не к Периметру. Слушай, как тебя там… Ты должен понять одну простую вещь…