Но в считанные мгновения, когда все силы Дро сосредоточились на том, чтобы удержать связующее звено, неупокоенный преодолел пространство между ними.

Стоило поднести кость к щипцам, как призрак был уже рядом. За годы своей фальшивой жизни он обрел способность становиться плотным и осязаемым, и у него было достаточно сил, чтобы схватить охотника и швырнуть оземь.

Дро услышал треск потревоженных досок. В следующее мгновение перед глазами у него потемнело. Когда в лицо плеснуло водой, он с трудом осознал, что призрак столкнул его в брешь деревянного настила. Дро висел вниз головой, чудом удерживаясь за доски согнутыми в коленях ногами. Тело его билось об опору моста, бешеный поток примерно на каждом четвертом вдохе захлестывал голову, и тогда охотник временно слеп и захлебывался. Удивительно, но Дро не потерял кость — он чувствовал, что все еще сжимает ее в левой руке. Но щипцы пропали — наверное, он выронил их при падении.

Казалось, прошел год (хотя на самом деле вряд ли больше минуты), прежде чем Дро вспомнил, что кость хрупка, а каменная опора, о которую раз за разом швыряла его неистовая река — тверда. Он наглотался воды, и ему чудилось, что она плещется у него в голове, но это было всего-навсего оглушительное биение крови в висках. Он свисал, словно дохлая ворона с шеста, теряя сознание и захлебываясь, но все же сохранил достаточную ясность рассудка, чтобы начать бить хрупкой костью о камень опоры.

Глупо и смешно, но он успел забыть о создании, с которым сражался. Когда к его мучениям добавилась новая пытка — страшная боль в левой икре — Дро тупо подумал, не сломал ли он ногу.

Неупокоенные, для которых, словно в зеркальном отражении, правая и левая стороны меняются местами, обычно нападают слева, и это делает человеческие сердца крайне уязвимыми для них. Дро запоздало понял, что призрак вцепился ему в ногу зубами и когтями, раздирая плоть.