- Зиг Хайль! - устало ответил Ван Хох за отражение и побрел готовить завтрак. Полвека в Бразилии не смогли выбить из него привычку завтракать по-немецки плотно - сосисками, яичницей и бутербродами.

 Покончив с завтраком, Ван Хох прошел в мастерскую, чтобы немного поработать над незаконченным холстом. Но немецкое трудолюбие было бессильно против отсутствия вдохновения. Старик прошел в гостиную, щелкнул телевизионным пультом и сразу же попал на церемонию открытия Олимпийских игр в Пекине. Гуттаперчевые китайцы летали на невидимых тросах над стадионом и передавали друг другу факел с Олимпийским огнем.

 Ван Хох рассеянно наблюдал за телевизионной картинкой, а перед его мысленным взором в это время проплывали совсем другие образы... Юноши и девушки в белом трико с развевающимися на ветру светлыми волосами и целеустремленностью во взгляде голубых - у всех, как на подбор, - глаз нескончаемым потоком входили на олимпийский стадион. Они несли в руках флаги, море красных флагов с белым кругом посередине и магическим знаком свастики, под которым зажглась счастливая звезда Тысячелетнего Рейха.

 Тем временем в Пекине начался парад стран-участников, и старик с радостью констатировал, что сборная Германии была одной из самых многочисленных на этой олимпиаде. "Да, не зря организация потратила столько сил и средств на объединение страны. Западные футболисты и восточные пловцы еще покажут, что такое арийский спортивный дух", - подумал старый нацист. Его совсем не заботил тот факт, что американцы отводили себе ключевую роль в объединении Германии - ему были смешны амбиции этих безродных космополитов. Ведь это не они целенаправленно искали по всему континенту людей, которые смогут объединить старушку-Европу и противопоставить силу ее традиций бесстыдному заокеанскому популизму. И не они рачительно вкладывали выведенные в Аргентину активы в подающее надежды молодое поколение.