Очки считывали все отпечатки пальцев и даже более того, фиксировали и моментально определяли природу чуть ли не каждой пылинки, находящейся в этой большой, роскошно обставленной под аристократическую гостиную комнате с множеством картин на стенах и чудными занавесями на окнах. Эта комната мне была хорошо известна, поскольку я имел в ней несколько приятных встреч с особами женского пола, благо что через потайную дверь можно было пройти в не менее роскошную ванную. Использовал её в таком качестве и Лёвчик, как и я закоренелый холостяк, однажды поклявшийся жениться за три дня до своей смерти, но так и не сдержавший эту клятву.

Судя по положению трупа, дыре в голове, а также по двум большим бурым пятнам на стене, Лёвчик в момент выстрела стоял близко к середине квадратного в плане зала.

Стреляли же по моему другу из двух очень мощных армейских бластеров, из-за чего его тело отбросило метров на восемь. Вскрытие уже можно было уже не делать, так как его мозг, как и все внутренности, просто выгорели изнутри почти полностью.

Будь на нём даже очень мощный бронежилет и самая прочная сфера на голове, они всё равно не спасли бы ему жизнь. Оставалось поражаться только тому, что Лёвчик так широко улыбался и ещё тому, что он не ушел из-под выстрела, что был просто обязан сделать, увидев в руках какого-то долгожданного гостя парочку тяжелых бластеров. Причём даже в момент выстрела, если он не был сделан в упор, ведь бластерный шар летит даже медленнее пули, особенно первые полметра, это потом энергия досылания разгоняет его до огромных скоростей. Мой друг почему-то этого не сделал. Шиан не поторапливал меня и лишь минут через пятнадцать спросил:

– Серж, на первый взгляд всё ясно. В твоего друга стрелял тот, кого он очень хорошо знал. – Немного помедлив он добавил с задумчивым видом – Или то, что вызвало у него большую радость и никаких подозрений.