— Спасибо за заботу. Но у меня тут папаша живет.

— Завтра утром, гражданин Шварц, зайдите ко мне. РУВД, комната 15. Тогда и получите назад свой паспорт. Скорее всего. А теперь до свиданья. — И лейтенант повернулся ко мне равнодушной спиной.

Я вышел обратно через открытую калитку и плюхнулся на сидение своей машины. Вот жопа. Что мне теперь делать? Отзывать свои денежки или нет? Я хотел подбодрить и поддержать живого Степу Неелова, но меня совершенно не интересует его книжка. Кого я должен теперь подбадривать? Его жену, которая ушла? Родителей его, которые давно померли от пьянки и курева. Я лучше памятник ему хороший закажу… Хотя, может, на Степин взгляд, эта книжка и стала бы ему лучшим памятником. Ну пусть будет так.

Через двадцать минут я стоял в кабинете директора типографии.

— У нас были объективные и субъективные причины, — ляпнул он в оправдание.

— У всех они есть. Я собираюсь довести дело до конца. Триста тысяч вас лично устроят?

— Прекратите, — сказал он, — как вам не стыдно.

— Стыдно, и я горжусь своим стыдом. Но послушайте, за дверью не топчутся милиционеры. Давайте сделаем так, чтобы все были довольны в этот погожий денек.

— Автору уже ничего не надо, — веско произнес директор.

— Я его представляю.

— Бросьте. Юридически вы Неелову никто, полный ноль. Вы даже не имеете права забрать тираж, потому что и такая операция лежит согласно договору на авторе.

Эх, черт. Я же просто хотел этим пунктом избавить себя от лишних хлопот.

— Насколько я в курсе, — продолжил директор, — у Неелова нет ни официального наследника, ни литагента, так что этот договор теряет силу, а новый я заключать не намерен — у меня производственные трудности.

Значит, кто-то дал на директорскую лапу больше чем я — за неиздание книги.