Ага, понятно, значит, запуганное народонаселение кинулось за харчами и нацеливается умотать из города. Чушь какая-то, дребедень, параша, откуда далекому английскому мудрецу может быть известно про наш Новосвердловск?.. Так, не забыть бы про шоколадку-то при всех тягостных раздумиях.

Я протянул к продавщице над толпою не только свой веский голос, но и руку с тысчонкой.

— Киска, завтра я буду твоим, а сейчас дай мне вон ту шоколадку, с орешками… — Очередь, конечно, сразу возбухла на меня. — Мне без сдачи, товарищи… да в гробу я видел вас и ваши орешки… мне свои требуются…

— Слушай, такая шоколадка три штуки сегодня стоит, — говорит киска. — Оползень на шоссе, из-за него нового подвозу нет. Да еще эта подлая очередина.

Пришлось без всякого писка втрое переплатить, но ничего — завтра вечерком киска своей натурой мне разницу возместит…"

— Шварц, не торчи за моей спиной, она у меня нервная, — бросил Степа, не оборачиваясь и не отвлекаясь от работы.

— Так ты меня видел, стервец? Третьим глазом что ли?

— Первым. Еще в полдень, через бинокль. А ночью я с его помощью за небесными телами наблюдаю. Я со скуки много чего умного делаю…

Я отвинтил крышку у «Распутина», вытащил каких-то два пыльных стакана из серванта.

— А я, Стив, в основном наблюдаю за земными, если точнее — бабьими телами. Кстати, есть тут у тебя какая-нибудь сожительница, супружница там или рабыня, которая может притащить тарелку соленых огурчиков или грибков?

— Сожительница ушла и огурчики с грибочками унесла, — вяло отозвался Степа, наконец-то прекратив трудиться. — Потому что нет зарплаты.

— Бедствуешь, значит. Уволили, выходит, тебя, с твоего химического цеха, где ты помешивал палочкой всякие подгаживающие, прованивающие и пытательные вещества. Демогады проклятые, даже отраву не дают сделать… Слушай, а все-таки огурчики можно было в огороде вырастить, и грибочки в лесу пособирать.