В зеркальной не было окон, и дежурный колдун сидел в полумраке, который не могли разогнать неяркие огоньки светилен.

Поверхность волшебного зеркала отливала девственно-серым.

— Свяжите меня со столицей, — сказал посадник, — с палатами Кудесника.

Дежурный кивнул, проделал руками пассы, прошептал заклинание. Наука в последнее время добилась немалых успехов, и работать с волшебным зеркалом теперь мог чуть ли не отрок.

Когда поверхность зеркала осветилась, дежурный уступил посаднику свое место.

На связи был Всеслав Волк, секретарь нового Кудесника. Посадник хорошо знал Всеслава. Поздоровались, перекинулись парой ничего не значащих любезных фраз. Потом посадник спросил:

— Всеславушка, мне уже назначено?

— Да, — кивнул секретарь. — Сегодня, в восемнадцать часов. Я как раз собирался вам об этом сообщить. Что Дубрава?

— Плачет.

Всеслав понимающе покивал, но ничего не сказал: слов утешения в этой ситуации не существовало. Жаль, конечно, старорусского посадника и его жену, но закон есть закон. Придется им встречать старость без внучат. Или решиться на второго ребенка.

Поговорили еще немного и распрощались. Зеркало медленно посерело.

Посадник уступил место дежурному и посмотрел на часы, висящие под светильней. Чтобы успеть ко времени аудиенции, надо было отправляться трехчасовым поездом. Время еще есть, но немного. И слава Сварожичам! Долгие проводы — лишние слезы…

— Закажите мне купе первого класса на трехчасовой поезд.

Дежурный тут же повернулся к зеркалу. Посадник покусал губы и вышел из зеркальной. В коридоре ждал эконом.

— Заложите коляску к двум пополудни, — распорядился посадник. — И передайте мамкам, что Свет должен быть собран к этому же часу.

Эконом, хорошо понимающий душевное состояние хозяина, молча кивнул.

Посадник посмотрел ему вслед и отправился в комнату сына.

Свет сидел за письменным столом. Когда открылась дверь, вскочил, но, узрев отца, снова сел, ссутулился. Посадник подошел к нему, положил ладонь сыну на макушку. Пшеничные волосы Света, в отличие от кудряшек Дубравы, были прямыми.