Чародеи зашумели. Раздались крики, что присутствующие и так прекрасно понимают серьезность внешнеполитических задач и им-де не требуется разжевывать очевидное. Кудесник встал, тряхнул седой гривой и энергичным взмахом руки восстановил тишину.

— Сударь! — обратился он к товарищу министра внешних сношений. — Поведайте палате, каковы наши взаимоотношения с Киевом.

Товарищ министра одернул кружева на груди и сказал:

— Как и всегда, братские.

Свет поморщился. «Как и всегда…» Ни одного века не прошло, чтобы между Новгородом и Киевом не вспыхивали разного масштаба войны. Были времена, когда великие князья Киевские (те же Рюриковичи, что и Новгородские) не единожды собирали рати, стремясь мечом приобщить своих северных родственников к кресту Христову. За что чуть и не поплатились, когда на них обрушился со своей ордой Батый. Слава киевскому Иешуа, северные родственники оказались не злопамятными, откликнулись и помогли во второй половине XIII века освободить Киев и загнать татарские полчища назад, в Среднюю Азию, за Хвалынское море. К счастью, у освободителя Киева, Великого князя Святослава III Новгородского, хватило мудрости (впрочем, ведь Ярослав Мудрый был его прямым предком), чтобы не навязывать русам свои порядки и вернуться в земли Словенские. А то бы не миновать очередной религиозной схватки, и осталось бы Менгу-Тимуру, внуку Батыя, лишь выползти из своего Хорезма, взять обе ветви русских братьев тепленькими да и сесть на оба русских престола. Впрочем, братские узы оказались более крепкими, чем узы веры, и потому, когда начинало пахнуть жареным для одной Руси, вторая всегда приходила на подмогу. На том и продержались почти тысячу лет. А обороняться-то было от кого. Да и сейчас, к слову, не перевелось…

Между тем товарища министра внешних сношений сменил министр безопасности.

— Судари чародеи! Я коротко поведаю вам о положении на рубежах княжества. Как и допрежь, самая серьезная обстановка на западных и северо-западных границах.