Старший брат Силлиус (он уже даже начинал седеть) с видом непогрешимого мудреца произнес:

– По крайней мере, Керин, ты мог бы выбрать другую ночь, а не ясную, в полнолуние. Тогда ты смог бы ответить Эомеру, что он заметил какого-то другого ухажера Аделайзы. Они, по-моему, все время вокруг нее вьются.

– Да, я повел себя как осел, – с досадой сказал Керин. – Но что теперь делать? Поддаться и жениться под прицелом арбалета?

Большой, сильный Джориан – средний брат – ухмыльнулся в всклокоченную черную бороду:

– Нет, нет, приятель. Нам таких фанатиков, как Эомер, в родственники не нужно.

– А он фанатик чего? – спросил Керин.

– А вот этого нового культа, что Икбар принес из Федирана. Насколько я знаю, его божества – бог и богиня – страсть какие целомудренные. Говорят, что законно повенчанные муж и жена должны каждый раз спрашивать разрешения у жреца, чтобы воспользоваться своими «дружескими» правами. Он и общественные бани хочет запретить – до того претит ему нагота. Приверженцы культа не смеют и дюйма кожи обнажить перед своими собратьями. Да уж коли об этом речь зашла: ты уверен, что не проник в сочную Аделайзу?

– Уверен, Джориан. Уж кому и знать, как не мне... На самом-то деле я немного и хотел – поцеловаться, пообниматься... А вот она...

– ...имела более серьезные планы, – вставила Васина, сестра Керина. – У Аделайзы промеж ног-то так и зудит... Если она забеременеет, одним богам будет известно, кто из дюжины ее приятелей тому виной.

– А Керин – подходящая добыча, – прибавил Силлиус, – в деревне ведь знают, что дела наши идут хорошо. И если бы Эомер не вмешался так некстати, прощай невинность нашего парня, что снег прошлогодний...

– Эомер чего-то кричал насчет лишения девственности, – пробормотал Керин. – Но совесть мне бы не позволила...