– Звонил заместитель начальника штаба. Им срочно требуется писарь. Просил, чтобы ты поработал у них еще до конца карантина.

– Я согласен.

– Пока еще я за тебя отвечаю!

– А в чем дело?

– В том, что ты еще службы не знаешь.

– А вы объясните, чтобы я знал.

– А чего объяснять! «Деды» отберут у тебя и ремень, и фуражку, и сапоги.

– Ограбят!?

– Да нет, обменяют на свои старые.

– Какая разница – теперь они это сделают или после карантина?

– Разница есть. После распределения, у твоего командира отделения, замкомвзвода, старшины вас будет не много. Под контролем – больше шансов сберечь шмотки. Здесь я один, и если будете перемещаться по территории самостоятельно, я за всеми не угляжу. В два счета отберут.

– Как это отберут?

– Очень просто: покажут кулак – сам отдашь.

– А если не соглашусь?

«Наивный ты человек! Тебя и не спросят. Дело не сложное, – Сержант снял свой ремень. – Бляха вид холодного оружия. Ей можно ударить и так, – он размахнулся ремнем, как пращой, – и так! – Он накрутил ремень на руку, превратив бляху в кастет. – Надо уметь не только вооружаться, но и обезоруживать.»

В этот момент мимо них как раз проходил солдат карантина. «Вот, погляди!» – Бульба сделал едва уловимый выпад, коснувшись бляхи солдата, и ремень оказался в его руках.

– Простите, не понял, – вымолвил Галкин. – Пожалуйста, покажите на мне.

«Какой же ты непонятливый!» – проворчал Бульба. Он сделал выпад. Однако рука лишь скользнула по бляхе. Он повторил и тут же отдернул руку. На пальцах появилась кровь: он задел край бляхи. «Простите, это моя оплошность», – оправдывался Галкин.

«Какая к черту „оплошность!?“ – поражался сержант. – Ну-ка еще раз!»

В следующий раз он чуть не упал, потеряв равновесия, даже не коснувшись бляхи.

«Ты как ушел!?» – удивился Тарас.

«Я только убрал живот», – признался Галкин.