Однообразный пустынный пейзаж, иссушающая жара и пыльные ветры осточертели всем. Блуждающий по степи одинокий козел оказался хоть каким-то развлечением.

Сашка тут же поспорил с Михаилом насчет происхождения козла. Снайпер утверждал, что это дикий козел, а Михаил настаивал на том, что животное отбилось от стада. Конец дискуссии положил незаметно подобравшийся Гвоздев.

— Хватит орать на всю степь, — сказал он. — Приказываю считать козла агентом противника, выдвигающимся к нашей точке с намерением разведать обстановку. Поэтому вести себя на порядок тише и незаметнее.

— То есть у него рога как антенны работают? — усмехнулся Сашка.

— Давайте его пристрелим, — предложил Михаил. — И съедим.

— Мы его пальцем не тронем, — ответил Гвоздев. — Разрешаю убить козла только в том случае, если он проникнет в наше расположение и попытается совершить диверсионный или террористический акт. Вывести из строя аппарат спутниковой связи или напасть на командира. То есть на меня.

— Козел не дурак, — сказал Сашка. — Он сюда не пойдет.

И он оказался прав. Умный козел побродил еще минут сорок в пределах видимости, а потом скрылся. Диверсионные и террористические акты, очевидно, не входили в его планы.

— Джума, как ты думаешь, — спросил Михаил у казаха, — это дикий козел или домашний?

— Это мираж, — вздохнул Джума. — Одинокий козел, бродящий вдали от жилища, — дурная примета. Уж лучше это будет мираж.

И он зевнул. Последнее время его постоянно тянуло в сон.

— А что конкретно плохого в этом козле? — спросил Михаил. — Денег не будет, погода испортится, жена бросит?

— А, не помню, — махнул рукой Джума. — Отец мне давно про это рассказывал. Что плохая примета — помню, а к чему конкретно — не помню...

Он растянулся на горячей земле, подложив ладони под небритую щеку. Михаил сидел рядом на корточках, смотрел на дремлющего проводника, на высушенную землю, а перед глазами у него вставали совсем иные картины, совсем другие пейзажи, совсем другие лица...