— А когда отправляемся? — спросила Мария.

— Прямо сейчас. — Метатрон встал. — Да, чуть не забыл! Запомните, как кого будут звать. Ты, — он кивнул Натали, — с этой секунды будешь Наташа Кострова. Ты, — обратился он к Марии, — Мария Лужина. Связь со мной через храм Скорбящих Матерей, улица Большая Ордынка.

Они вышли из дома и прошли на край пирса. Их ждала гондола — самая настоящая, с бархатными креслами. На веслах сидели четыре гребца. Плыли долго. Стемнело, зажглись звезды. Взошла толстая луна, засеребрились облака, а гондола все мчалась, бесшумно шлепая по воде веслами. Похолодало. Наконец высадились на небольшом причале. Прямо в стене набережной была дверь. Метатрон приложил ладонь к двери — та скрипнула и отворилась. Минут десять шли по сырому, гулкому коридору, окончившемуся грязной дверцей. Метатрон что-то произнес, дверь заскрипела, хрустнула и открылась.

Женщины вошли вслед за Князем и тут же отпрянули. Впереди было Чистилище. Толпы уставших, испуганных, возмущенных, радостных, на грани нервного срыва, заплаканных, возбужденных людей стояли в длинных очередях к стойкам, за которыми сидели уставшие, посеревшие ангелы с мокрыми от пота крыльями. Люди толкались, сидели чуть не друг на друге и кричали, вопили, шумели, галдели…

— Налево, — приказал Метатрон.

Пробравшись сквозь душную толпу, оказались в узком коридоре с множеством дверей по обе стороны.

Князь толкнул последнюю дверь, и они пробрались в маленькую комнатку с узким окном под потолком. За столом сидел, подперев голову рукой, изможденный ангел.

— Вот это да… — поприветствовал он. — Какая честь! Сам великий Метатрон! Сколько мы не виделись — пятьдесят?