— Если ты не отстегнешь мне двадцать процентов, контракт будет расторгнут и уйдет к Буркину, — пригрозила она.

— Как ты его получила? — удивился Клим. — Мне вчера позвонил наш человек из этой долбаной «Мокки» и сказал, что нам дадут работу, только если мы уступим втридешева…

— Я с ним переспала, — призналась Наташа.

— Что? — подался вперед Клим.

— Я его трахнула, понимаешь? И он тут же стал очень сговорчивым.

— Ты с ним переспала ради контракта? — переспросил начальник.

— Ну, — пожала плечами Наташа, — если быть точной — ради моих двадцати процентов.

— Ха-ха-ха! — смеялся Клим. — Ты правда его… того?.

— Но… как… ты?..

— Этот Павел — тюфяк и рохля. Ты знал, что контракт буквально у нас из рук вырывает какая-то задрищенская конторка?

Клим кивнул.

— Так вот, эта шарашкина контора принадлежит его бывшей жене. Павла этого. Разницы никакой: что из наших рук выйдет дурацкий фильм «С тобой „Мокка-кола“!», что эту белиберду снимет кто-нибудь еще… Дело-то не в качестве. Ну и я решила — новая я лучше бывшей жены. — Наташа поднялась.

— Да… — стонал Клим. — Я надеюсь, ты хоть помнишь, как твердила, что не будешь ужинать с главой «Интер-Ваза», потому что он сальный тип и, как дурак, видит в тебе женщину, а не делового партнера?

— Он все еще хочет со мной встретиться? — спросила Наташа на прощание.

Неспешно следуя по коридору, она достала сотовый и набрала номер.

— Алло! — Ее голос потеплел. — Игорь? Увидимся сегодня? Хорошо, жду тебя в девять в «Ностальжи».

МАША

26 апреля, 14.34

— Ах ты моя утя-кутя! — щебетал кругленький фотограф в восточной шапочке. Казалось, шапочку вязали с закрытыми глазами — торчали петли, там и сям попадались стяжки, ряды были неровные, но убор был от «Дольче и Габбана» и обошелся в 120 баксов. — Гениально!