Гористее, среди неровных холмов на другой стороне дамбы, высились башни мри. Четыре усеченных конуса вздымались из углов приземистого, похожего на трапецию, здания. Наклонные стены были сделаны из местной белой глины, обработанной и затвердевшей. Это был Эдун Кесритун, Дом Кесрит, дом мри Кесрит, и, поскольку здесь жила Интель, Дом всех мри, рассеянных по Вселенной.

С того места, куда привело Ньюна его отчаяние, можно было видеть большую часть построек Кесрит. Он часто приходил сюда, на самую высокую точку дамбы, чьи белые камни упорно сопротивлялись стремлению регулов проложить дорогу к святыням Сил'атена, построить там свои дома и заводы. И они заставили регулов отказаться от своего намерения. Ньюн любил эти камни за их стойкость, и за вид, который с них открывался. Под ним лежал город регулов и эдун мри - два маленьких шрама на бело-глиняном теле планеты. Над ним в горах находились только автоматы регулов, которые грызли землю, добывая минералы и оправдывая тем самым присутствие регулов на планете. Кроме автоматов там были дикие звери, которые владели этим миром до появления здесь регулов и мри. Медленно передвигающиеся неуклюжие дусы были здесь высшей формой жизни.

Ньюн сидел, насупившись, на камне, который высился над этим миром. Его обуревала ненависть к ци'мри, ненависть куда более сильная, чем обычно испытывали мри к другим расам. По летоисчислению, принятому у мри, Ньюну было двадцать шесть лет. Но этот счет не совпадал с периодом обращения Кесрит по орбите вокруг Арайна. Он отличался и от того, что был принят на Нисрене и на двух других планетах, где жил Народ в течение времени, о котором повествовали песни Келов. Но никто не мог сказать, что было раньше.

Ньюн был на голову выше любого из своих соплеменников. На высоких скулах четко выделялся сет'ал - три ритуальных шрама - принадлежность к своей касте. Они были выкрашены несмываемой голубой краской и означали, что Ньюн - полноправный член касты Келов - рука Народа.