Подумав об этом, Галей почувствовал, как у него перехватило горло. Все это было слишком похоже на трагедию его родной планеты. Мри сейчас умирали так же слепо и беспомощно, как и его родные. После стольких лет, прошедших с той трагедии, кошмары с новой силой накинулись на Галея. Никакой борьбы, только бомбежка с орбиты. Нет кораблей. У людей лишь пистолеты и ножи - против космических кораблей...

Гибнут все, и выхода никакого нет.

Он заметил, что его челнок немного отклонился от курса. Совсем чуть-чуть, но поправку следовало внести. Пот стекал с его лба. Довольно воспоминаний, нужно сосредоточиться на управлении. Впрочем, особых причин для беспокойства не было. Взгляд его невольно возвращался к поверхности умирающей Кутат. Ему было не по себе. Впервые в жизни картины далекого прошлого так тесно обступили его со всех сторон. Они прямо-таки дышали ему в затылок.

"Оглянись, - шептали они ему. - Посмотри назад..."

Волосы шевелились на его голове, но он знал, что оглядываться бессмысленно - там никого нет.

"Быстрее", - подумал он, обращаясь к кораблю, который готовился принять его на борт. Ему хотелось как можно быстрее оказаться там, и Галей чувствовал себя перепуганным до смерти мальчиком, который хочет вбежать в спасительную дверь, в тепло и свет. Такого с ним еще не бывало.

У мри имелось слово для обозначения этого ощущения: Мрак. Так говорили ученые. Любой, кто в одиночку путешествовал в космосе на маленьком корабле, знал, что это такое. Любой - за исключением регулов, которые были лишены воображения и могли только вспоминать.

Мри были знакомы с подобным ощущением. Галей понимал тех, кто может ощущать это.

Наконец послышался живой человеческий голос: значит, Галей не одинок во Вселенной. Значит, еще есть люди. Реальные. Живые. Люди, что существуют повсюду. И это помогло ему вновь обрести реальность.

Чувствовали ли это те двое мри, которые в отчаянии бежали домой? Последние мри! Их мир сейчас умирал. Старый мир под старым солнцем. И даже те жалкие остатки, которые еще были на планете, остатки жизни, регулы отказывались сохранить. Неужели у этих двоих мри стремление вырваться из Мрака, вернуться домой и умереть здесь оказалось сильнее жажды жизни?