Афиняне продолжали идти непрерывным потоком, который иссяк лишь спустя час. Облако пыли, висевшее над тропой, еще долго оседало после того, как последний гоплит скрылся в долине.

«А лучшего плана, чем „замазать“ предателей кровью и вынудить сражаться на благо Греции, — ухмыльнулся Тарас, уловив, как ему казалось мысль царя, — и не придумаешь. Афинян следовало бы хорошенько разозлить, и, мне кажется, Леониду это удалось».

Как он был близок к действительности, Тарас узнал буквально на следующее утро, на рассвете, когда спартанские гоплиты неожиданно получили приказ вновь занять перевал. Их черные тени бесшумно заскользили наверх.

— Что-то быстро закончились силы у афинян, — как бы невзначай сообщил Гисандр царскому пифию, когда их дороги случайно встретились у шатра Леонида.

— У Агенора еще предостаточно сил, чтобы держать эти проходы очень долго, — туманно ответил Клеандр, смерив собеседника странным взглядом, от которого Тарас ощутил, что вновь лезет не в свое дело. Но отступать было поздно.

— Тогда кого мы меняем на перевале? — не унимался он.

Пифий обвел взглядом окрестности и, убедившись, что остальные гоплиты находятся на достаточном расстоянии, доверительно сообщил Тарасу:

— Вчера персы в жестокой драке уничтожили едва ли не четверть всех афинских солдат. А сегодня утром царь получил известие о том, что Агенор перешел в наступление и оставил перевалы, отогнав персов в долину.

— В наступление? — переспросил Тарас, не поверив своим ушам. — То есть нарушил царский приказ. Леонид, наверное, в бешенстве.

— Напротив, — ухмыльнулся пифий, почесав бороду, и Тарас заметил самодовольную улыбку на его лице. — Напротив.

«Судя по всему, Леонид именно этого и ждал, — подумал уже про себя Тарас, положив ладонь на рукоять меча, — значит, он действительно начал свою интригу и, судя по лицу Клеандра, весьма преуспел».