Городок раскинулся по обоим берегам узкого залива, вдававшегося далеко в сушу и разрезавшего остров, по словам пифия, почти надвое. Впрочем, на другой стороне залива домов и портовых сооружений было гораздо больше. А здесь никто не стал расспрашивать лакедемонян, зачем они прибыли на Итаку. Все были заняты своим делом. Никто из местных греков не обратил особого внимания на прибывший корабль, поскольку воды бухты одновременно с ним разрезали нескольких дюжин рыбацких лодок.

У Тараса появилось ощущение, что все местные жители заняты рыболовством, поскольку пахотных земель здесь, на первый взгляд, не имелось вовсе. Впрочем, он решил отложить далеко идущие выводы на потом, ведь всего острова он еще не видел. Мало ли что здесь могло находиться. А кроме того, пока Тарас наблюдал с борта биремы за живописным побережьем, изрезанным многочисленными бухточками и омывавшимся лазоревым морем, он вдруг вспомнил, отчего ему так знакомо название этого клочка суши. «Это же здесь жил и правил тот самый герой, которого теперь воспевают все поэты Эллады, — с трудом вспомнил Тарас, у которого неожиданно случилось озарение, — Одиссей, кажется, царь Итаки. Тот самый, что придумал троянского коня и потом еще лет десять после войны добирался обратно. Только давно это было. Кажется, лет семьсот назад. Интересно, что здесь сейчас творится».

— Нам туда, — указал Клеандр в сторону горной гряды, возвышавшейся на западной стороне, — вскоре за портом начнется тропа. Она ведет в сторону Аэтоса.

— А где жил Одиссей? — вдруг спросил Тарас, не сдержав любопытства, так ему захотелось проверить свои воспоминания, — ведь он правил, я слышал, на этом острове.

— По преданиям, он жил в той стороне, — неожиданно спокойно объяснил Клеандр, указав на этот раз на север, — его дом стоял за проливом, в той местности, где сейчас стоит город Ставрос. Но мы туда не пойдем. Это в стороне от нашего пути, а нам задерживаться незачем. Тем более что из героев спартанцы больше почитают Геракла.