Волхв прав: он воистину дикий необразованный идиот!

- Не спеши, - наблюдая за мимикой ученика, снизошел чародей. - Не беги свечи делать. Глянул я уже, как от просительниц о беде твоей услышал. Жив отец твой, здоров ныне. В полон взят степняками с тремя холопами. Один холоп, ведаю, от раны тяжелой сгинул. Остальные же и поныне целы.

- Жив? - В голове князя все мгновенно перемешалось.

Если отец жив - отчего за него татары до сих пор выкупа не просят? Хотя, да, конечно! По обычаю ратных пленников казна выкупает, родичей искать татарам ни к чему. Отчего до сих пор не выкупили? На Петров день по традиции русские с татарами пленными меняются. Странно… Но про то только в Москве узнать можно. И матушка, матушка в неведении!

- Вижу, в беспамятстве ты нонеча, - наконец разыскал среди горшков и коробок другую ложку колдун. - Говорить с тобой об ином чем бесполезно. Беги, чадо. Путь твой мне известен, совесть же к деяниям потребным направит. Ступай.

- Лютобор… - Андрей сбежал по ступеням, крепко обнял старика: - Лютобор…

Нужные слова почему-то никак не шли в голову.

- Да понял я все, чадо, понял, - голос колдуна дрогнул и потеплел. - Как душа успокоится, сам придешь. Ныне же поспешай.

Хозяйка Бабино

На пути домой князь Сакульский гнал скакуна во весь опор и влетел в ворота на совершенно взмыленном коне, из-под упряжи которого падала на снег крупными комками чуть розоватая, едко пахнущая пена.

- Матушка где? - крикнул он подворнику, бросая ему поводья.

- В храм ушла, на литургию. Службу отстоять, причаститься, - степенно ответил смерд. - Эк загнали вороного-то… Выхаживать надобно, как бы не запарился.

- Ну так выхаживай, я же тебя поить его не заставляю! - притопнул Зверев. С одной стороны, ему хотелось мчаться с благой вестью со всех ног, с другой - церковь не то место, где можно бегать, обниматься и радоваться. Тем более во время службы.