– Клянусь, я никогда…

– Не клянись. – Адепт взял его за волосы. Теперь они смотрели друг другу в глаза. – Я знаю, что ты больше не возникнешь на нашем пути. Ты, подлый кровопийца и воришка, слабый духом, погруженный в пороки, ты, ничтожество, попытался встать на пути камнепада, который размозжит не только твое тело, но и ввергнет в вечный мрак твою душу! Ты видел лишь малую часть, которую тебе не нужно было видеть, и не дай Бог тебе увидеть больше. Топор палача и виселица покажутся тебе благом, а костер инквизиции – ласковым домашним очагом, ты будешь о них только мечтать. Исчезни с моих глаз и не попадайся на них больше.

Адепт отпустил волосы Джованни, и голова бандита глухо ударилась о стену. В его глазах метался ужас, близкий к панике. Я видел, что каждое слово Адепта иглами вонзалось в его сознание. То, что он не смог понять в словах Адепта, он прочел на его лице.

– А теперь уходи. И забудь о нас.

– Разве это забудешь, – прошептал Джованни. – Но вы меня больше никогда не увидите.

После того как Джованни, качаясь как пьяный, покинул каюту, Генри осведомился:

– А вы уверены, что он не преподнесет нам никакой подлости?

– Уверен. А ты не уверен, Генри? – усмехнулся Адепт.

– Пожалуй, я тоже уверен, – негромко отозвался Генри; я увидел, что он бледен как смерть. – Эх, и угораздило же меня, честного вора, связаться с вами…

Дон Орландо любил тихие севильские вечера, когда спадает дневной зной, ветер несет с собой прохладу и ароматы плодовых деревьев, а также умиротворение и спокойствие. Сознание будто проясняется и хочется размышлять о возвышенных материях. Душа в вечерние часы ближе к Богу, Особенно нравилось Орландо Вилласу проводить эти вечера со своим старым приятелем доном Алонсо Диасом, одной из самых светлых голов в университете. Алонсо был человеком угрюмым и серьезным, но почему-то ему никогда не удавалось внушить к себе соответствующее отношение. Окружающие скорее находили его забавным и смешным чудаком.