– Значит, надо опять держать наготове пистолеты?!

– Да. И не выбираться без особой надобности из этого шкафа, именуемого почему-то каютой. Будем ждать.

Ждать долго не пришлось. Этим же вечером нам был преподнесен сюрприз. Мы уже не были расслаблены скукой, как недавно. На место расслабленности пришло ожидание, способное вытянуть все силы.

– Кто-то ждет нас за дверью, – прошептала, почуяв недоброе.

Адепт приложил палец к губам, потом, кивнув, тихо произнес:

– Точно. Что будем делать?

– Может, попытаемся скрутить его? Иначе мы так и будем жить в ожидании удара неизвестно с какой стороны.

– Попробуем.

Адепт зажег фонарь. В закутке, куда выходила дверь нашей каюты, была темень, драться же в темноте, как мне не раз удавалось убеждаться, дело нелегкое и очень опасное – все зависит от глупой случайности.

Сжимая мой любимый кинжал – в тесноте это оружие гораздо лучше шпаги, – я на цыпочках подошел к двери и потянулся к защелке, но нас опередили.

Послышался крик, короткое ругательство, звуки ударов и грохот падающего тела. Затем в дверь кто-то неназойливо постучал. Адепт поднял пистолет.

– Эрлих, я чувствую, вы хотите всадить в меня пулю, – донесся из-за двери голос. – Не стоит. Лучше откройте дверь.

– Вот черт! – выругался я.

– Я изнываю от жажды и мечтаю о глотке вина.

– Придется налить ему вина, – вдохнул я и отворил дверь.

Ну конечно. Опять он, Генри Джордан!

– Опять ты! – так и сказал я.

– Я могу сказать то же самое. Это зависит от того, с какой стороны посмотреть.

– Невыносимо!

– Я не один, а с приятелем. Он немного притомился, и его не держат ноги.

Генри нырнул в коридор и затащил в каюту безжизненное тело, судя по одежде, принадлежащее матросу.