– Но я хочу быть уверен, что сражаюсь за правое дело, – возразил майор. – А для этого я должен быть уверен, что моё дело угодно Богу.

Отец Мефодий покачал головой, с сомнением глядя на Колчина, потом достал из стола обитую бархатом шкатулку и открыл её. Семён увидел, что в шкатулке лежат маленькие позолоченные крестики. Отец Мефодий пощёлкал над раскрытой шкатулкой пальцами, выбирая, затем ухватил один из крестиков за стальную цепочку, продетую сквозь ушко, и подал крестик майору.

– Носи, Семён, – сказал отец Мефодий. – Может быть, это придаст тебе уверенности.

Колчин с благодарностью принял крестик. Однако побыть православным ему дали недолго. Всего лишь через двое суток, поздно вечером, его вызвал к себе заместитель командира отдельной вертолётной эскадрильи – полковник Шуринов. Выглядел полковник невыспавшимся и смертельно уставшим, а потому, даже не поздоровавшись, протянул планшетку.

– Здесь полётное задание, – сообщил полковник скупо. – Слетаешь в Пятигорск, заберёшь новых пилотов.

– Почему ночью? – рискнул спросить Колчин, который тоже не высыпался.

– По кочану, – отвечал полковник, но потом снизошёл и добавил: – Слушай, Семён, я знаю, как ты устал. Мы все устали. Но эти ребята уже завтра утром должны сесть на штурмовики и лететь на Грозный. Таков приказ командования, и не нам с тобой его обсуждать. Так что, извини, выспишься потом.

Колчин козырнул и вышел.

«В конце концов, – рассуждал он, – всего сто сорок километров над своей территорией. Одна нога здесь, другая – там».

Он, конечно же, помнил, что в нескольких десятках километров южнее его маршрута проходит граница Федеративной Республики Народов Кавказа,

Майор поднял на ноги навострившегося вздремнуть штурмана, и через пятнадцать минут его вертолёт – транспортная модификация «Ми-8» – под натужный вой турбин поднялся над аэродромом в Моздоке и, быстро набрав скорость, взял курс на северо-запад. Ещё через полчаса он заходил на посадку в Пятигорске.