— Да уж как-нибудь…

Разговаривая, они прошли вдоль старой поскотины и, оставив позади бор, спустились к заливному лугу. Отражаясь в текущем рядом ручье, ярко светило солнце, бледно-голубое небо дышало зноем, а изумрудно-зеленая трава в желтых точках цветов казалась мягким, как одеяла.

— Говорят, ты в институт поступил? Правда? — почтальонша искоса посмотрела на парня.

— В университет, — почему-то покраснел тот. — На факультет социальных наук — бывший исторический.

— Молодец! — женщина улыбнулась. — Это что же, историком будешь, как Владимир Иваныч, учитель наш?

— Ну, — Лешке почему-то сейчас не хотелось вдаваться в подробности.

— Красиво как! — внезапно остановилась Ленка. Лешка согласно кивнул:

— Да, ничего.

— Слышь, Леш… У меня чего-то меж лопатками чешется. Посмотри, а?

— Где…

Опустив велосипед в траву, почтальонша повернулась спиною. Лешка дотронулся до загорелого плеча:

— Здесь?

— Нет, ниже… Да ты молнию-то расстегни, не стесняйся…

Юноша сглотнул слюну.

— И лямки спусти. Вот… Почеши, а? Вот тут, под лопатками… теперь ниже… еще ниже…

Лешка хотел сказать, что куда уж ниже, но — словно язык присох! Еще бы — лифчика-то на почтальонше не было! Пальцы чувствовали тепло шелковистой кожи, скользя по изгибу позвоночника вниз, к…

— Так, так, хорошо… — шепотом командовала Ленка. — А теперь…

Она вдруг резко повернулась, ударив юношу голой большой грудью с налитыми твердыми сосками, обняла, расстегнула рубашку, целуя в губы:

— Лешенька, Леша… Пойдем… Вон, сюда, в траву…

…Высоко в небе таял реверсивный след самолета.

Лешка резко уселся и, помотав головой, потянулся к рубахе:

— Мне пора, Лен… Правда, пора.

Ленка улыбнулась:

— И мне… Приходи вечером, а?