Глаза толстяка вскинулись к моему лицу, на миг задержавшись на соблазнительной оборке моей небрежно зашнурованной рубахи. Лишь только его взгляд оторвался от усыпанного крошками стола, мои пальцы незаметно скользнули под другую ладонь, обеспечив возможность снова забрать его монету.

- Уж на сей-то, раз я не промахнусь, - захихикал толстяк. Уверенность блестела в его глазах подобно затейливой тесьме на его обшлагах.

Все еще улыбаясь, я не отводила от него взгляд, хотя шепот холодного воздуха зашевелил волосы у меня на затылке, и они встопорщились, как у настороженной кошки. Кто-то удерживал дверь открытой за моей спиной, позволяя таверне расточать свое тепло на весенней уличной прохладе.

Торговец собрался с духом и потянулся к средней из трех скорлупок. Я мягко остановила его волосатые пальцы.

- Медь - чтобы выбрать, серебро - чтобы увидеть. - Я улыбнулась с невинным очарованием.

- Согласен, деваха. На сей раз я тебя обыграю.

Торговец бросил на стол медяк и решительно схватил выбранную скорлупку. Когда он разинул рот на голое дерево под ней, я изумленно выпучила глаза. Кое-кто из зрителей засмеялся, но я никогда не смеюсь, наученная горьким опытом еще в ранние дни моей бродяжьей жизни. Рассерженный пастух однажды ударил меня по лицу, теряя чувство юмора вместе со своим тощим запасом пенни.

- Сэдриновы потроха, я мог бы поклясться, что угадал! - Купец потер жирной рукой потные толстые щеки и потянулся снова.

Заслоняя ладонью скорлупки, я услышала мерное шарканье кованых сапог, сходящих по плитам.

- Серебро, чтобы увидеть, ты знаешь правила. - Я незаметно напряглась на стуле, готовая встать.

Разочарование никогда не позволяет им уйти ни с чем. Торговец раздраженно бросил мне потускневшее пенни, которое я тотчас смахнула в карман. Пока он поднимал одну скорлупку, затем другую, чтобы найти пропавшее ядрышко, я неслышно ретировалась, и жадные зеваки тотчас обступили стол.