Она вскрикивает и, выронив фужер, отпрыгивает в сторону.
Ловлю хрусталь неуклюжей лапой и вижу во влажно поблескивающей поверхности ее глаз, как меняется мое отражение. Маленькие, горящие злобой глаза, вздыбленная шерсть, длинные передние лапы с острыми когтями… Так примитивно, что самому становится скучно. Я зеваю, но представив, как это выглядит со стороны, с лязгом захлопываю пасть.
– Я же просила: удиви, а не напугай.
– Стало быть, напугать тебя мне все-таки удалось? – спрашиваю, нависая над ней всей своей трехметровой тушей. Из-за наполнивших рот клыков голос звучит приглушенно.
– Вот еще! Тоже мне, шепелявое чудовище! – говорит она и чмокает меня в мохнатую щеку.
Приходится оборачиваться обратно в прекрасного принца. То есть, не совсем прекрасного, конечно. В меру.
Хотя… что удерживает?
– Тебе кто больше нравится? Блондины?.. Брюнеты?.. – интересуюсь, трансформируясь соответствующим образом.
Но на рослого скандинава с почему-то совершенно белыми глазами она кривит нос, а на стройного мускулистого мавра никак не реагирует и только после седьмой трансформации снисходительно, с высоты своего роста роняет:
– В стремлении стать кем-то другим нет ничего удивительного. Хотя меня, например, вполне устраивает моя собственная внешность.
– Твоя шобштвенная? – переспрашивает потешный гномик с горным молотком за пазухой и полными пригоршнями алмазов.