- Бедняга! - вздохнул Филипп.

- Не будем расточать сострадание, - возразил Сидней,эти бедняги - убийцы по призванию и людоеды по принципу. Другого способа показать им нашу силу нет.

Он взял в охапку находящегося без чувств раненого и направился к стоянке. Белые слуги уничтожили все прикрытия, еще не снесенные Маранжем и Гютри. Теперь на расстоянии ста метров ни один человек не мог бы укрыться, несмотря на всю свою хитрость.

Сидней положил раненого рядом с гориллой. Гертон сделал перевязку, во время которой раненый, не приходя в сознание, несколько раз простонал.

- Он не так опасно ранен, как эта горилла, - сказал Гертон.

Курам смотрел на Коренастого со страхом и ненавистью.

- Лучше бы его убить, - сказал он.-А то все время придется его караулить.

- У нас есть веревки, - сказал Гютри, зажигая трубку. Ночь пройдет спокойно, а там посмотрим.

Сняв маску и металлический плащ, Мюриэль задумалась, смотря на яркий Орион, созвездие родной земли, и на Южный Крест, символ неведомой страны. Филиппа очаровывала эта девушка, подобная феям, лесным нимфам или ундинам, выплывающим из омута в ночной час. Среди зловещей тишины все его помыслы сосредоточивались на ней. И от этого становилось еще более жутко. Филипп бледнел при мысли, что ей угрожала еще большая опасность, чем мужчинам.

- Не можем ли мы что-нибудь сделать для этих бедняжек?спросила она, указывая на самок-горилл.

- Они в нас не нуждаются, - ответил он улыбаясь.- Их царство - целый лес, где произрастает в изобилии все, что составляет благополучие горилл.

- Но смотрите, ведь они не уходят. Они проявляют явную тревогу. Должно быть, они боятся рыжих Коренастых. Но ведь те на них не нападали?

В шепоте Мюриэль было что-то таинственное, и то, что она была затеряна в первобытном лесу среди тех засад, которые на заре человечества угрожали и ее прародителям, от которых сильнее, чем самые тысячелетия, отделяли ее изящество и красота, придавало девушке еще большее очарование.