Женщина выслушала эту тираду с опущенной головой. Когда профессор Джексон умолк, она горько вздохнула и принялась подробно излагать историю Дика.

Ученые мужи внимательно выслушали Клементайн, но ничего нового из ее рассказа не почерпнули. Она повторила лишь то, что они знали уже от доктора Кларка…

Но в чем же дело? Почему Клементайн, так спешившая передать ученым тайну черного саквояжа, вдруг изменила свои намерения и ни словом не обмолвилась ни о роковом уколе, ни о тетрадях в клеенчатом переплете?

Дело в том, что все эти дни, проведенные в столице, ее сердце терзали грозные сомнения. Она поняла вдруг, что, ознакомившись с записками ее покойного брата, ученые бросятся лечить Дика от… бессмертия. Да, да, они начнут отнимать у ребенка «лишние» запасы здоровья, «лишние» годы жизни. Но это еще полбеды. Хуже будет, если они окажутся бессильными перед этим неудержимым ростом и несокрушимым здоровьем. Зная, что Дик бессмертен и что, стало быть, будет расти всегда, ученые не задумываясь убьют его. Убьют по той простой причине, что бессмертный великан, непрерывно увеличивающий свои размеры, станет через десять — пятнадцать лет угрозой для всего человечества… Выходит, что отдав записки Томаса ученым КИРМа, она собственноручно подпишет смертный приговор своему дорогому Дику?

Вот почему Клементайн замкнула свою душу на семьдесят семь замков, упрятав в ее самых сокровенных глубинах тайну здоровья и роста бедного Дика. Она уехала домой и увезла с собой драгоценные записки брата, не показав их даже доктору Кларку, которого считала своим преданным другом.