— Разве твой папа лечил людей?

— Людей? Не знаю… А меня лечил. Он сделал мне укол. Это было очень больно. Но потом я стал много есть и быстро расти…

Доктор вскочил с кресла, словно ему самому неожиданно сделали укол. Лицо его исказилось от волнения, вызванного внезапной догадкой.

— Дик, что ты говоришь? Когда отец делал тебе укол?

— Когда был совсем больной и тетя Клеми повела меня к нему прощаться. Вы еще тогда вошли и погладили кошку. А я сидел за столом и ел кашу. И вы сказали…

— Погоди, довольно! Почему ты не сказал об этом раньше?

— Просто забыл. Да ведь никто и не спрашивал меня про папу… А что такое, доктор? Почему вы так рассердились?

— Я не рассердился, Дик. Но мне немедленно нужно поговорить с профессором Джексоном. Ты вот что. Дик, спусти меня обратно на пол. Только поскорее!

А в кабинете профессора Джексона сидел в это время представитель правительства генерал Лоопинг. Это был широкоплечий коренастый мужчина с каменным квадратным лицом и с безукоризненной выправкой военного. Он появился в КИРМе неспроста. Наделенный большими полномочиями, он мог по собственному усмотрению решить судьбу Дика.

Генерал Лоопинг сказал:

— Вчера вечером, дорогой профессор, вопрос о Ричарде Мюррее обсуждался на закрытом заседании парламента. Большинство депутатов высказались за удаление вашего феномена за пределы страны. Правительство поручило мне заняться этим вопросом. Но, прежде чем высказывать свои соображения, я хотел бы услышать что-нибудь о дальнейших планах КИРМа.

— У нас нет никаких планов, генерал, — твердо ответил Джексон. — Наша комиссия зашла в тупик. Мальчик растет, и мы пока что бессильны остановить или хотя бы замедлить его рост.

— Значит, он будет расти без конца?

— В нашей природе ничего не бывает «без конца», генерал. В организме нашего мальчика произошло загадочное разрушение барьера видовых размеров.