— Я вернусь к тебе. Дик! Даю тебе слово офицера, что вернусь! — взволнованно говорил Кларенс, сидя на плече у Дика и гладя его загорелую шею.

— Оставайся теперь! Почему ты не хочешь остаться со мной, Кларенс?! — всхлипывал мальчик, заливаясь слезами. От горя он ничего вокруг себя не видел.

— Не могу теперь! Клянусь килем «Хэттинджера», не могу! Я ведь служу! Вот кончится контракт, и я навсегда перееду к тебе на остров. Тогда мы знаешь как заживем!..

— Это будет не скоро! А я… как я буду тут один, без тебя?!

— Разве ты будешь один? Гром и молния! С тобой тут будет столько народу! И доктор Кларк, который пойдет за тебя в огонь и в воду, и профессор Джексон…

— Они старые! Разве они будут со мной играть в робинзонов и купаться в море?

— Сто тысяч кашалотов! Я же говорю тебе, что вернусь! Только ты не расти больше. Ты и так уже такой громадный, что любой кит будет скулить перед тобой, как побитый щенок. Обещаешь не расти?

— Обещаю… Только ты обязательно приезжай, Кларенс!

— Приеду!.. Ну, до скорой встречи, морской волк!

Кларенс поцеловал друга в мочку уха, спустился на землю и отбыл в шлюпке на корабль. «Хэттинджер» погудел сиреной, дал три прощальных залпа и пошел прочь от острова. А Дик стоял на утесе, смотрел ему вслед и горько плакал.

…Новый павильон Мюррея был построен без малейших претензий на архитектурное изящество. Его строители явно преследовали сугубо практические цели: вместительность и прочность. Гигантское сооружение напоминало ангар.

Дику отвели в павильоне две комнаты-залы. Это были просторные, высокие, но с виду весьма невзрачные помещения: голые серые стены с десятками стеклянных квадратов вместо окон, обнаженные железные фермы каркаса вместо потолка. Осмотрев свое новое жилье, Дик остался недоволен.