Деревья кланялись ему, как травы, а земля глухо стонала под его стопами от изумления, ибо ей никогда не доводилось носить на себе таких колоссов.

Дети с криком и визгом выбегали из поселка навстречу великану, а тот шел к ним с широченной улыбкой, осторожно глядя себе под ноги, чтобы не раздавить ненароком какого-нибудь слишком быстроногого и смелого человечка. В поселки Дик не заходил — слишком маленькие тут были лачуги и слишком узкие улочки. Обычно он садился на опушке леса и принимался играть с детворой. Ему приятно было ощущать, как крохотные человечки доверчиво лазают по нем, а дети были вне себя от восторга, что могут так запросто играть с великаном, о котором даже взрослые говорят с глубоким уважением. Для детей это была добрая живая гора.

Спор профессора Джексона с правительством затянулся. Ни одна из сторон не желала уступать другой. Постоянные вызовы в следственную комиссию, в верховный суд и другие инстанции изматывали ученого, отвлекали его от работы по созданию действенного антимюрреина. Но, несмотря ни на что, профессор пядь за пядью продвигал вперед свои научные поиски. Он твердо решил вернуть мальчику-великану нормальный человеческий облик. Это стало для него не только делом чести, но и единственной целью всей его дальнейшей жизни.

Утомительная тяжба и изнурительные ночные бдения в частной лаборатории довели вскоре Джексона до такого состояния, что он как бы полностью оторвался от окружающей его реальной жизни. Только этим можно объяснить, что некая новая идея, всколыхнувшая всю столичную общественность, ускользнула от его внимания. А ведь идея прямо касалась его работы: мюрреина и антимюрреина. Для профессора Джексона глашатаем этой идеи стал его главный противник, генерал Лоопинг.

После ссоры на острове генерал и ученый ни разу не встречались в интимной обстановке. И вдруг Лоопинг явился к профессору прямо в его лабораторию. Джексон как раз испытывал новую культуру прирученных вирусов и был с головой погружен в работу.