- Вы необычайно бережны со своим портфелем, мистер Шортхаус. В нем несомненно нечто большее, чем кипа бумаг.

- Одни бумаги, - ответил секретарь, чувствуя жар руки хозяина и страстно желая быть за сотню миль от этого дома и его мерзких обитателей.

- Вы уверены? - спросил хозяин дома с гнусным вызывающим смешком. Нет ли там мяса, свежего мяса - сырого мяса?

Секретарь как-то почувствовал, что при малейшем проявлении страха с его стороны эта тварь, ведущая его под руку, прыгнет и разорвет его.

- Ничего такого, - ответил он решительно, - в него не влезет даже обед для кота?

- Верно, - сказал Гарви с гадким вздохом, и Шортхаус почувствовал, как пальцы на его руке сжимаются, как бы ощупывая ее.

- Верно, он слишком мал, чтобы вместить что-нибудь стоящее. Как вы сказали, даже обед для кота. Шортхаус не смог подавить крик. Пальцы его сами собой разжались, и черный портфель громко шлепнулся на пол. Гарви тотчас же выпустил его руку и быстро повернулся. Но к секретарю внезапно вернулось самообладание, столь же внезапно, как и покинуло его, и он твердо встретил агрессивно горящий взгляд маньяка.

- Видите, он совершенно легкий. Когда я его уронил, он упал почти бесшумно.

Он поднял портфель и вновь отпустил, как будто в первый раз он уронил его нарочно. Хитрость удалась.

- Да, вы правы, - сказал Гарви, все еще стоя в дверях и пристально глядя на него.

- В любом случае, на двоих он маловат, - засмеялся он, и этот его страшный смех отозвался эхом в пустой передней.

Они сели у камина, и Шортхауса окутало приятное тепло пылающего огня. Вскоре Маркс принес кофе. Рюмка старого виски и хорошая сигара помогли восстановить спокойствие. Несколько минут оба сидели и молча смотрели на огонь. Гарви спокойно сказал:

- Вас, наверное, шокировало то, что я ел сырое мясо. Я должен извиниться, если вам это было неприятно, но я больше ничего не могу есть, и это моя единственная трапеза в сутки.