Первым и главным тормозом являлась служба мужа, которая отнимала у него не только свободное время и силы, но даже его славное имя. Какой-нибудь генерал-майор, комендант гарнизона, едва получив назначение становился известным каждому мало-мальски грамотному человеку, читающему газеты, а ее Вольдемар, возглавлявший одно из направлений всесильной советской разведки, даже в среде военных выглядел неким бесплотным духом, на которого полагалось смотреть, не узнавая, а любопытство, проявленное некстати, считалось плохим тоном и строго пресекалось.

Между тем в пышнотелой сановной супруге генерала после рождения поздней дочери созрела мучительная жажда плавиться и сгорать в испепеляющих плотских страстях. Занятый делами муж во время не сделал этого открытия, и Калерия Павловна томилась наедине со своими желаниями, как вулкан, полный раскаленной лавы и затаившийся до неизбежного извержения.

Юрик впервые встретил мать-начальницу на одном из ведомственных армейских торжеств в Центральном доме Советской Армии. Едва войдя в зал, он заметил своего шефа, который в мешковатом сером костюме стоял у колонны, поддерживая жену под локоток. Тряхнул головой, как конь, отгоняющий мух, и спросил:

— Могу я пригласить вашу супругу на танец, Владимир Константинович?

Генерал, давно ждавший момента, чтобы сходить в тайный начальственный закуток с бесплатной выпивкой и закусками, обрадовано подтолкнул супругу к лейтенанту.

— Это мой мальчик, Каля. Юрий Михаилович…

Генеральша оглядела молоденького офицера, как опытная хозяйка поросенка, предназначенного на заклание к званому обеду. Оценила узкую талию, широкие плечи, крепкие руки, нагловатые, по-бараньи выпуклые глаза, в которых поблескивало нескрываемое желание. Все это ей понравилось, и она протянула руку:

— Очень приятно. Я буду звать вас Гарриком, Можно?

— Конечно, — согласился Юрик, — Называйте! Так мы танцуем?